В холодном доме, среди мрака,
Среди бездушной пустоты,
Я, как бездомная собака,
Грущу у каменной плиты.

У очага, где пламя мило
Облизывало котелок,
Где всё таинственно бурлило,
Стреляя паром в потолок.
Где, веселясь, сгорали угли,
Переливаясь и хрустя,
И золотые искры тухли,
Пространство брызгами чертя.

Пушистый веник, где игриво
Гонял котенка по полу,
А после тихо и лениво
Кунял с пылинками в углу…
Та кухня пела и стирала,
Делила радости и грусть,
Гостей встречала и мечтала,
Стихи читала наизусть.

Здесь детский смех, звеня, кружился,
Пелёнки сохли, ползунки,
Кофейный аромат струился,
Сражались карты в поддавки.
Любовь жила здесь и смеялась
Над бессеребрянным  житьём,
Но так беспечно ошибалась,
Копя обиды на потом.

Проблемы, боли и усталость
Сумели чувства охладить,
Плита шипела и терзалась,
Но не смогла всех помирить.
Затихло всё. Огонь горячий
Последней страстью отпылал.
Оглохли стены. Смех ребячий
Кружить по кухне перестал.

В холодном доме, среди грусти,
Среди безжизненной тоски
Сижу, перебирая угли,
Что крошат сердце на куски.
Безумно память обжигает
Холодный отблеск котелка.
Лишь серый пепел укрывает
Пустое ложе очага.